Все посты | Стена

  • 0
2 Комментария; пришло от harshow   

Читать полезно, здорово, необходимо, даже если свободного времени совсем нет. Мы подготовили список книг, которые можно прочитать всего за 2–3 часа.

«Старик и море», Эрнест Хемингуэй

Старик кинул лесу, наступил на нее ногой, поднял гарпун так высоко, как только мог, и изо всей силы, которая у него была и которую он сумел в эту минуту собрать, вонзил гарпун рыбе в бок, как раз позади ее громадного грудного плавника, высоко вздымавшегося над морем до уровня человеческой груди. Он почувствовал, как входит железо в мякоть, и, упершись в гарпун, всаживал его все глубже и глубже, помогая себе всей тяжестью своего тела.
И тогда рыба ожила, хоть и несла уже в себе смерть, — она высоко поднялась над водой, словно хвастая своей огромной длиной и шириной, всей своей красой и мощью. Казалось, что она висит в воздухе над стариком и лодкой. Потом она грохнулась в море, залив потоками воды и старика, и всю его лодку.

«Пикник на обочине», Аркадий и Борис Стругацкие

Нет, ребята, тяжело эту штуку описать, если кто не видел, очень уж она проста на вид, особенно когда приглядишься и поверишь наконец своим глазам. Это все равно что стакан кому-нибудь описывать или, не дай бог, рюмку: только пальцами шевелишь и чертыхаешься от полного бессилия. Ладно, будем считать, что вы все поняли, а если кто не понял, возьмите институтские «Доклады» — там в любом выпуске статьи про эти «пустышки» с фотографиями…

«Омон Ра», Виктор Пелевин

Макет ракеты был собран довольно условно, местами даже просто сколочен из досок, и только рабочие места экипажа точно повторяли настоящие. Все это предназначалось для практических занятий, которые у нас с Митьком должны были начаться еще не скоро. Но несмотря на это, нас перевели жить глубоко вниз, в просторный бокс с двумя картинами, изображавшими окна с панорамой строящейся Москвы. Там стояло семь коек, и мы с Митьком поняли, что скоро нас ждет пополнение.

«Кот без прикрас», Терри Пратчетт

Подобно тому как бочоночное пиво сплошь и рядом вытеснило старый добрый эль, в последнее время многие люди стали отдавать предпочтение лишенным всякой индивидуальности стандартизированным котам. И пусть их безликие питомцы пышут здоровьем и лоснятся от витаминов, они и в подметки не годятся настоящим котам. Движение в защиту настоящих котов призвано помочь людям отличать подлинных представителей семейства кошачьих от всяких там хвостатых продуктов массовой культуры. Именно для этого написана наша книга — в защиту истинных котов и против котов бочоночных.

«Автостопом по Галактике», Дуглас Адамс

И вот как-то в четверг, после дождя, спустя почти две тысячи лет после того, как одного человека приколотили гвоздями к дереву за то, что он призывал хотя бы иногда, просто для разнообразия, относиться друг к другу по-хорошему, некая девушка, сидя в одиночестве за столиком маленького кафе в Рикмансворте, вдруг додумалась, в чём была вся загвоздка и каким образом мир все-таки можно сделать обителью счастья и покоя. На сей раз дело в шляпе, все непременно получится — и никаких гвоздей и приколачиваний живых людей к деревьям и прочим предметам!

«Тайный дневник Адриана Моула», Сью Таунсенд

Сегодня на уроке рисования было дико интересно. Я нарисовал одинокого парня, стоящего на мосту. Его первая любовь только что изменила ему с его бывшим лучшим другом. Бывший лучший друг барахтается в бурной реке. Парень наблюдает, как он тонет. Бывший лучший друг немножко похож на Найджела, а парень на меня. Мисс Фоссингтон-Гор сказала, что в моей картине «есть глубина». Река, она тоже глубокая. Ха! Ха! Ха!

«Страх и отвращение в Лас-Вегасе», Хантер С. Томпсон

Накрыло где-то около Барстоу, у края пустыни. Помню, как сказал что-то вроде: «У меня голова кружится, садись ты за руль». И вдруг со всех сторон послышался жуткий рев, небо заполонили какие-то огромные летучие мыши, с визгом пикировавшие и взмывавшие вокруг нашего кабриолета, который с опущенной крышей мчался в Лас-Вегас со скоростью сто шестьдесят километров в час. Раздался вопль: «О господи! Что это за твари?!»

«Амстердам», Иэн Макьюэн

Бедная Молли. Началось с покалывания в руке, когда она ловила такси у ресторана «Дорчестер»; ощущение это так и не прошло. Через несколько недель она уже с трудом вспоминала слова. «Парламент», «химию», «пропеллер» она могла себе простить, но «сливки», «кровать», «зеркало» — это было хуже. Когда временно исчезли «аканф» и «брезаола», она обратилась к врачу, ожидая, что ее успокоят. Однако ее направили на обследование, и, можно сказать, оттуда она уже не вернулась. Как же быстро боевая Молли стала больной пленницей своего угрюмого собственника-мужа Джорджа. Молли, ресторанный критик, фотограф, женщина неиссякаемого остроумия, дерзновенная садовница, возлюбленная министра иностранных дел, способная легко пройтись колесом в свои сорок шесть лет. О ее стремительном погружении в безумие и боль судачили все: потеря контроля над отправлениями, а с ним — и чувства юмора, а затем — постепенное затмение с эпизодами бессильного буйства и приглушенных криков.

«Над пропастью во ржи», Джером Д. Сэлинджер

— Когда ты преодолеешь всех этих мистеров Винсонов, ты начнешь все ближе и ближе подходить — разумеется если захочешь, если будешь к этому стремиться, ждать этого, — подойдешь ближе к тем знаниям, которые станут очень, очень дороги твоему сердцу. И тогда ты обнаружишь, что ты не первый, в ком люди и их поведение вызывали растерянность, страх и даже отвращение. Ты поймешь, что не один ты так чувствуешь, и это тебя обрадует, поддержит. Многие, очень многие люди пережили ту же растерянность в вопросах нравственных, душевных, какую ты переживаешь сейчас. К счастью, некоторые из них записали свои переживания. От них ты многому научишься — если, конечно, захочешь. Так же как другие когда-нибудь научатся от тебя, если у тебя будет что им сказать. Взаимная помощь — это прекрасно. И она не только в знаниях. Она в поэзии. Она в истории.

«Вспоминая моих несчастных шлюшек», Габриэль Гарсиа Маркес

В день, когда мне исполнилось девяносто лет, я решил сделать себе подарок — ночь сумасшедшей любви с юной девственницей. Я вспомнил про Росу Кабаркас, содержательницу подпольного дома свиданий, которая в былые дни, заполучив в руки «свеженькую» девочку, тотчас же оповещала об этом своих добрых клиентов. Я не соблазнялся на ее гнусные предложения, она же не верила в чистоту моих принципов. «Мораль — дело времени, — говаривала она со злорадной усмешкой, — придет пора, сам убедишься».

«Белый Клык», Джек Лондон

Время шло, и любовь, возникшая из склонности, все крепла и крепла. Белый Клык сам начал чувствовать это, хотя и бессознательно. Любовь давала знать о себе ощущением пустоты, которая настойчиво, жадно требовала заполнения. Любовь принесла с собой боль и тревогу, которые утихали только от прикосновения руки нового бога. В эти минуты любовь становилась радостью — необузданной радостью, пронизывающей все существо Белого Клыка. Но стоило богу уйти, как боль и тревога возвращались и Белого Клыка снова охватывало ощущение пустоты, ощущение голода, властно требующего утоления.

«Машенька», Владимир Набоков

Вздохнув, он с тихой улыбкой глядел на ее поднятое лицо и ничего не мог ей ответить, когда, вцепившись ему в плечи, она летучим каким-то голосом — не тем прежним носовым шепотком — молила, вся улетала в слова: «Да скажи ты мне наконец — ты меня любишь?» Но заметив что-то в его лице — знакомую тень, невольную суровость, — она опять вспоминала, что нужно очаровывать — чуткостью, духами, поэзией, — и принималась опять притворяться то бедной девочкой, то изысканной куртизанкой.

«Записки юного врача», Михаил Булгаков

Лампа-молния с покривившимся жестяным абажуром горела жарко, двумя рогами. На операционном столе, на белой, свежепахнущей клеенке я ее увидел, и грыжа померкла у меня в памяти.
Светлые, чуть рыжеватые волосы свешивались со стола сбившимся засохшим колтуном. Коса была гигантская, и конец ее касался пола.
Ситцевая юбка была изорвана, и кровь на ней разного цвета — пятно бурое, пятно жирное, алое. Свет «молнии» показался мне жёлтым и живым, а ее лицо бумажным, белым, нос заострен.
На белом лице у нее, как гипсовая, неподвижная, потухала действительно редкостная красота. Не всегда, не часто встретишь такое лицо.

«Неро Корлеоне», Эльке Хайденрайх

И в такой вот день Мадоннина окотилась. Котят было четверо, и впервые среди них был один черный — черный как смоль, как вороново крыло. Нет, не совсем черный: правая передняя лапка была белой. Но это еще не все. Это был un maschio, мальчик, мужчина, кот. Черный кот, рожденный в пятницу 17 ноября под гром и молнии, в полдень, high noon. Ой-ой. Назвали его Неро. Неро значит «черный».

«Чемодан», Сергей Довлатов

Я должен начать с откровенного признания. Ботинки эти я практически украл…
Двести лет назад историк Карамзин побывал во Франции. Русские эмигранты спросили его:
— Что, в двух словах, происходит на родине?
Карамзину и двух слов не понадобилось.
— Воруют, — ответил Карамзин…
Действительно, воруют. И с каждым годом все размашистей.

«Скотный Двор», Джордж Оруэлл

Уберите со сцены человека, и навсегда исчезнет причина голода и непосильного труда. Человек — единственное существо, которое потребляет, ничего не производя. Он не дает молока, он не несет яиц, он слишком слаб для того, чтобы таскать плуг, он слишком медлителен для того, чтобы ловить кроликов. И все же он верховный владыка над всеми животными. Он гонит их на работу, он отсыпает им на прокорм ровно столько, чтобы они не мучились от голода, — все же остальное остается в его владении.

«Пышка», Ги де Мопассан

Разговор шел, разумеется, о войне. Рассказывали о зверствах пруссаков, о храбрости французов; и все эти люди, бежавшие сами от врага, превозносили чужую доблесть. Затем перешли к личным делам каждого, и тут Пышка с неподдельным волнением и с той горячностью, с какой такие девушки выражают иногда свои естественные порывы, рассказала, почему она уехала из Руана.
— Сперва я думала остаться, — говорила она. — Дом у меня был полон всяких запасов, и я предпочла бы кормить нескольких солдат, чем уезжать из родных мест бог весть куда. Но как только я увидела этих пруссаков — чувствую: нет, не стерпеть! Кровь во мне так и закипела. Целый день я плакала от стыда. Эх, будь я мужчина, я бы им показала!.. Если бы моя горничная не держала меня за руки, когда я смотрела из окна на этих жирных боровов в остроконечных касках, я бы всю свою мебель перешвыряла им в спину… Потом несколько человек из них пришло ко мне на постой, но я первому же вцепилась в горло. Что ж, разве немца не так же легко задушить, как и всякого другого? Я бы его прикончила, если бы меня не оттащили за волосы. Ну а после этого пришлось прятаться… И как только представился случай, я уехала.

«Малыш и Карлсон», Астрид Линдгрен

В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме живет самая обыкновенная шведская семья по фамилии Свантесон. Семья эта состоит из самого обыкновенного папы, самой обыкновенной мамы и трёх самых обыкновенных ребят — Боссе, Бетан и Малыша.

«Десять негритят», Агата Кристи

Филиппу Ломбард достаточно было одного взгляда, чтобы составить впечатление о девушке напротив: хорошенькая, но что-то в ней от учительши… Хладнокровная и наверняка умеет за себя постоять — и в любви, и в жизни. А ею, пожалуй, стоило бы заняться…
Он нахмурился. Нет, нет, сейчас не до этого. Дело есть дело. Сейчас надо сосредоточиться на работе.

«Марсианские хроники», Рэй Брэдбери

А в самом деле: чем пахнет Время? Пылью, часами, человеком. А если задуматься, какое оно — Время то есть — на слух? Оно вроде воды, струящейся в темной пещере, вроде зовущих голосов, вроде шороха земли, что сыплется на крышку пустого ящика, вроде дождя. Пойдем еще дальше, спросим, как выглядит Время? Оно точно снег, бесшумно летящий в черный колодец, или старинный немой фильм, в котором сто миллиардов лиц, как новогодние шары, падают вниз, падают в ничто. Вот чем пахнет Время и вот какое оно на вид и на слух.

«Дары волхвов», О. Генри

Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно, мудрые, удивительно мудрые люди. Они-то и завели моду делать рождественские подарки. И так как они были мудры, то и дары их были мудры, может быть, даже с оговоренным правом обмена в случае непригодности. А я тут рассказал вам ничем не примечательную историю про двух глупых детей из восьмидолларовой квартирки, которые самым немудрым образом пожертвовали друг для друга своими величайшими сокровищами. Но да будет сказано в назидание мудрецам наших дней, что из всех дарителей эти двое были мудрейшими. Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы.

«Этюд в багровых тонах», Артур Конан Дойл

В Англии у меня не было ни близких друзей, ни родни, и я был свободен, как ветер, вернее, как человек, которому положено жить на одиннадцать шиллингов и шесть пенсов в день. При таких обстоятельствах я, естественно, стремился в Лондон, в этот огромный мусорный ящик, куда неизбежно попадают бездельники и лентяи со всей империи. В Лондоне я некоторое время жил в гостинице на Стрэнде и влачил неуютное и бессмысленное существование, тратя свои гроши гораздо более привольно, чем следовало бы. Наконец мое финансовое положение стало настолько угрожающим, что вскоре я понял: необходимо либо бежать из столицы и прозябать где-нибудь в деревне, либо решительно изменить образ жизни. Выбрав последнее, я для начала решил покинуть гостиницу и найти себе какое-нибудь более непритязательное и менее дорогостоящее жилье.

«Процесс», Франц Кафка

Всегда он был склонен относиться ко всему чрезвычайно легко, признавался, что дело плохо, только когда действительно становилось очень плохо, и привык ничего не предпринимать заранее, даже если надвигалась угроза.

«Вафельное сердце», Мария Парр

А вообще-то у Лены зеленые глаза и семь веснушек на носу. Она очень худая. Дед говорит, что она — конь-девица, хотя на вид она больше похожа на велосипед. И в борьбу на руках Лена всем проигрывает, но это просто потому, что все жухают, говорит она.
Сам я, по-моему, выгляжу как все, у меня светлые волосы и ямочка на щеке. Необычного во мне только имя, но этого снаружи не видно. Мама с папой назвали меня Теобальд Родрик. И тут же пожалели об этом. Нехорошо давать маленькому малышу такое большое имя. Но было поздно: что сделано, то сделано. Так что я уже прожил Теобальдом Родриком Даниельсеном Уттергордом девять лет. А это немало. Это вся моя жизнь.

«Хорошо быть тихоней», Стивен Чбоски

Уж не знаю, как по школе разносятся слухи и почему они так часто подтверждаются. Вроде бы дело было в столовой. Точно не помню. Дейв поглядел сквозь свои нелепые очочки да и говорит: «Майкл покончил с собой. Его мамаша играла в бридж у кого-то из соседей, и они услышали выстрел».
Что со мной было потом, точно не помню, только мой старший брат примчался в кабинет директора и говорит: «Не раскисай». А потом обнял меня за плечи и говорит: «Возьми себя в руки, пока отец домой не пришел».
  • 0
0 Комментариев; пришло от harshow   

1. "Краткая история времени", Стивен Хокинг

Если Вы подзабыли школьный курс физики, но всё так же интересуетесь загадочным миром элементарных частиц; если Вы хотите узнать, почему мы сначала видим причину события, а затем следствие, но ни в коем случае не наоборот; если Вас по каким-то причинам ещё пугают чёрные дыры, – добро пожаловать в простую и изящную Вселенную Хокинга, описанную доступным и приятным языком. «Мне сказали, что каждая формула в книге вдвое уменьшит число покупателей. Тогда я вообще решил обойтись без формул», – пишет известнейший астрофизик и популяризатор науки, человек пытливейшего ума и недюжинной силы воли. Данная книга несколько устарела (написана в 2005 г.), но нисколько не теряет своей увлекательности.

2. "Физика невозможного", Мичио Каку

Мечтаете о плаще-невидимке? Краем уха что-то слышали о попытках обогнать скорость света? Может, надеетесь когда-нибудь заглянуть в собственное будущее? Мичио Каку способен разбить Ваши мечты или, наоборот, вселить надежду на то, что когда-нибудь человечеству станут доступны высочайшие технологии: скажем, уничтожение целых планет или телепортация. Возможности современной физики писатель щедро разбавляет разными историями и анекдотами. Книга – отнюдь не только для фантазёров и любителей фантастики.

3. "Эгоистичный ген", Ричард Докинз

Один из авторитетнейших биологов, острый на язык воинствующий атеист Ричард Докинз вообще-то считает своей лучшей книгой другую – «Расширенный фенотип». Но уверяем Вас, «Эгоистичный ген» по способности захватить читателя ничуть ни хуже! Автор берёт за основу теории эволюции… ген. Малюсенький кирпичик живых организмов, уверяет Докинз, вполне способен контролировать наше поведение, вплоть до выбора партнёра! Теория учёного, впрочем, поражает универсальностью: Докинз доказывает, что и идеи способны распространяться в человеческой среде подобным образом. Смело беритесь за «Эгоистичный ген», если хотите почитать что-то захватывающее по теории эволюции и естественного отбора.

4. "Голая обезьяна", Десмонд Моррис

Наука этология ставит своей целью выяснить: насколько далеко ушёл человек от обезьяны? Десмонд Моррис иногда со всей серьёзностью, а иногда с изрядной долей юмора подходит к описанию человеческого поведения с различных точек зрения, объясняя читателю, например, использование макияжа, языка поз и жестов. Не обходит учёный стороной и вопрос происхождения Homo sapiens. Всю информацию зоолог иллюстрирует многочисленными примерами из жизни животных. Хотите лучше понять себя? Не обойдите вниманием данную книгу.

5. "Почему языки такие разные", Владимир Плунгян

Лингвистика – наука обширная, ставящая перед собой миллион разнообразных задач. Плунгян выделяет из них одну-единственную и довольно развёрнуто и понятно рассматривает ее. В мире больше 5 тысяч языков, и все они отличаются друг от друга настолько же, насколько и их носители. Книга не только заставиит Вас взглянуть по-новому на собственный язык, но и вызовет у читателя желание выучить ещё один. А затем ещё. Ведь лингвистика – это так интересно.

  • 0
0 Комментариев; пришло от harshow   



1. Оноре де Бальзак. «Шагреневая кожа» (1831).
2. Мигель де Сервантес Сааведра. «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»(1605–1615).
3. Даниель Дефо. «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» (1719).
4. Джонатан Свифт. «Путешествия Лемюэла Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей» (1726).
5. Аббат Прево. «История кавалера де Грие и Манон Леско» (1731).
6. Иоганн Вольфганг Гёте. «Страдания молодого Вертера»(1774).
7. Лоренс Стерн. «Жизнь и убеждения Тристрама Шенди» (1759—1767).
8. Шодерло де Лакло. «Опасные связи» (1782).
9. Маркиз де Сад. «120 дней Содома» (1785).
10. Ян Потоцкий. «Рукопись, найденная в Сарагосе» (1804).
11. Мэри Шелли. «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818).
12. Чарльз Мэтьюрин. «Мельмот-скиталец» (1820).
13. Франсуа Рабле. «Гаргантюа и Пантагрюэль» (1532–1553).
14. Виктор Гюго. «Собор Парижской Богоматери» (1831).
15. Стендаль. «Красное и черное »(1830–1831).
16. Александр Пушкин. «Евгений Онегин» (1823–1833).
17. Альфред де Мюссе. «Исповедь сына века» (1836).
18. Чарльз Диккенс. «Посмертные записки Пиквикского клуба» (1837).
19. Михаил Лермонтов. «Герой нашего времени» (1840).
20. Николай Гоголь. «Мертвые души »(1842).
21. Александр Дюма. «Три мушкетера» (1844).
22. Уильям Теккерей. «Ярмарка тщеславия»(1846).
23. Герман Мелвилл. «Моби Дик» (1851).
24. Гюстав Флобер. «Мадам Бовари» (1856).
25. Иван Гончаров. «Обломов» (1859).
26. Иван Тургенев. «Отцы и дети» (1862).
27. Майн Рид. «Всадник без головы» (1865).
28. Федор Достоевский. «Преступление и наказание» (1866).
29. Лев Толстой. «Война и мир» (1867–1869).
30. Федор Достоевский. «Идиот» (1868–1869).
31. Леопольд фон Захер-Мазох. «Венера в мехах» (1870).
32. Федор Достоевский. «Бесы» (1871–1872).
33.Марк Твен.«Приключения Тома Сойера» (1876)/«Приключения Гекльберри Финна» (1884).
34. Лев Толстой. «Анна Каренина» (1878).
35. Федор Достоевский. «Братья Карамазовы» (1879–1880)
36. Михаил Салтыков-Щедрин.«Господа Головлевы» (1880–1883).
37. Оскар Уайльд. «Портрет Дориана Грея» (1891)
38. Герберт Уэллс. «Машина времени» (1895).
39. Брэм Стокер. «Дракула» (1897).
40. Джек Лондон. «Морской волк »(1904)
41. Федор Сологуб. «Мелкий бес »(1905).
42. Андрей Белый. «Петербург» (1913–1914).
43. Густав Майринк. «Голем» (1914).
44. Евгений Замятин. «Мы» (1921).
45. Джеймс Джойс. «Улисс» (1922).
46. Илья Эренбург. «Необычайные похождения Хулио Хуренито» (1922).
47. Ярослав Гашек. «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны»(1921–1923).
48. Михаил Булгаков. «Белая гвардия» (1924).
49. Томас Манн. «Волшебная гора» (1924).
50. Франц Кафка. «Процесс» (1925).
51. Фрэнсис Скотт Фицджеральд. «Великий Гэтсби» (1925).
52. Александр Грин. «Бегущая по волнам» (1928).
53. Илья Ильф, Евгений Петров. «Двенадцать стульев» (1928).
54. Андрей Платонов. «Чевенгур» (1927–1929).
55. Уильям Фолкнер. «Шум и ярость» (1929).
56. Эрнест Хемингуэй. «Прощай, оружие!» (1929).
57. Луи Фердинанд Селин. «Путешествие на край ночи» (1932).
58. Олдос Хаксли. «О, дивный новый мир» (1932).
59. Лао Шэ. «Записки о Кошачьем городе» (1933).
60. Генри Миллер. «Тропик Рака» (1934).
61. Максим Горький. «Жизнь Клима Самгина» (1925–1936).
62. Маргарет Митчелл. «Унесенные ветром» (1936).
63. Эрих Мария Ремарк. «Три товарища» (1936–1937).
64. Владимир Набоков. «Дар» (1938–1939).
65. Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита» (1929–1940).
66. Михаил Шолохов. «Тихий Дон» (1927–1940).
67. Роберт Музиль. «Человек без свойств» (1930–1943).
68. Герман Гессе. «Игра в бисер» (1943).
69. Вениамин Каверин. «Два капитана» (1938–1944).
70. Борис Виан. «Пена дней» (1946).
71. Томас Манн. «Доктор Фаустус» (1947).
72. Альбер Камю. «Чума» (1947).
73. Джордж Оруэлл. «1984» (1949).
74. Джером Д. Сэлинджер. «Над пропастью во ржи» (1951).
75. Рей Бредбери. «451 градус по Фаренгейту»

Приятного прочтения!

  • 0
0 Комментариев; пришло от harshow   

1. Айзек Азимов, «История будущего»

Когда говорят о эпичной и масштабной научной фантастике, сразу в голову приходит «Цикл будущего» Айзека Азимова. Первая в мировой научной фантастике монументальная история будущего, самой яркой частью которой считается трилогия «Foundation» («Основание», «Академия») (премия «Хьюго» как лучшая фантастическая серия всех времен). Азимов попытался свести развитие цивилизации к комплексу законов, сходных с математическими формулами. Спасителями человечества становятся не полководцы и политики, а ученые — адепты науки психоистории. А действие всей серии охватывает 20 тысяч лет! Масштабнее только история самой Вселенной!

Какие книги входят:

Серия о роботах
«Совершенный робот»
«Стальные пещеры»
«Обнажённое солнце»
«Роботы зари»
«Роботы и Империя»

Серия о Галактической империи
«Звёзды как пыль»
«Космические течения»
«Камешек в небе»

Серия об Основании
«Прелюдия к Основанию»
«На пути к Основанию»
«Основание»
«Основание и Империя»
«Второе Основание»
«Кризис Основания»
«Основание и Земля»

2. Фрэнк Герберт, Брайан Герберт, «Дюна»

Масштаб и детализированность столь далеко поражает до сих пор. Вселенная Дюны — это далёкий мир будущего, в котором людям пришлось отказаться от искусственного интеллекта и продвинутой вычислительной техники. И как следствие этого, человечеству пришлось развивать способности собственного тела. В этом мире царит феодальный строй и монополия на межзвёздные перевозки Космической гильдии. Важнейшим веществом во вселенной является Пряность, без которого невозможны дальние космические перелёты. Единственным источником Пряность является пустынная планета Арракис, на которой и происходит основное действие книг.

Какие книги входят:

Оригинальная история
1. Дюна
2. Мессия Дюны
3. Дети Дюны
4. Бог-император
5. Еретики Дюны
6. Капитул Дюны

Дюна: История Батлерианского Джихада
1. Охота за Харконненами
2. Мек для битья

Легенды Дюны
1. Дюна: Батлерианский джихад
2. Крестовый поход машин
3. Битва за Коррин

Прелюдия к Дюне
1. Дюна: Дом Атрейдесов
2. Дюна: Дом Харконненов
3. Дюна: Дом Коррино

3. Дэн Симмонс, «Гиперион»

Лебединая песня фантастики XX века. Апогей человеческой фантазии. Как и гербертовская «Дюна», эта книга — Космоопера с большой буквы. Симмонсу удалось создать великолепное многослойное произведение о мире далекого будущего, совместив несколько магистральных тем научной фантастики — от хронопутешествий до проблемы искусственного интеллекта. Серия насыщена отсылками к мировой литературе и мифологии, полон философских размышлений и при этом крайне увлекателена. 20 лет пытаются экранизировать «Гиперион», и 20 лет понимают, что оно слишком эпично и масштабно для узкого экрана.

Какие книги входят:

«Гиперион»
«Падение Гипериона»
«Эндимион»
«Восход Эндимиона»

4. Аркадий и Борис Стругацкие, "цикл о Полдне"

В моем прошлом посте все упрекали, почему там не было братьев Стругацких. Ответ прост: мы говорили о западных книгах. А вот теперь ,когда пришло время эпика и размаха, советские фантасты как раз нам понадобятся. Мегацикл начинался как очень удачная утопия: авторы показали идеальный коммунизм, ради которого действительно хочется жить и работать! Даже странно, что рассказы из цикла «Полдень, XXII век» не вошли в школьную программу. Впрочем, со временем соавторы стали задавать «неприятные» вопросы, обнаруживая изъяны в созданном ими же идеале, — и тут уже их книги вознесли на щиты либерально настроенные интеллигенты. Множество цивилизаций, множество миров и планет, поражающие воображение технологии – и все это в эпичном цикле наших соотечественников.

Какие книги входят:

«Полдень, XXII век»
«Попытка к бегству»
«Далёкая Радуга»
«Трудно быть богом»
«Беспокойство»
«Обитаемый остров»
«Малыш»
«Парень из преисподней»
«Жук в муравейнике»
«Волны гасят ветер»

5. Ларри Нивен, "Мир-Кольцо"

История далекого будущего, прописанная до мельчайших деталей. История далеких планет, населенная миллиардами землян и представителей самых невероятных инопланетных рас - кзинов и кукольников, кдатлинов и триноков. Однако истинная жемчужина Освоенного Космоса - это Мир-Кольцо. Самый уникальный артефакт за всю историю мировой научной фантастики - и, по словам Ларри Нивена, самое удивительное произведение инженерного искусства со времен "Божественной комедии". Искусственно созданный вокруг далекого солнца обруч - толщиной в десятки метров, шириной - в миллионы километров и диаметром - миллиард. Обруч, внутренняя сторона которого способна вместить триллионы обитателей. Обруч, который вновь и вновь становится ареной для войн, экспансий и невероятных увлекательных приключений.

Какие книги входят:

«Мир-Кольцо»
«Инженеры Мира-Кольца»
«Трон Мира-Кольца»
«Дети Мира-Кольца»

6. Кэролайн Дж. Черри, "цикл об Альянсе и Союзе"

Грандиозное эпическое полотно истории будущего, истории взаимоотношений Земли и двух противоборствующих межзвездных сил, Союза и Альянса, между третьим и четвертым тысячелетием нашей эры. Расселение землян в космосе за пределами Солнечной Системы и взаимодействие земной культуры с культурами инопланетными порождает массу проблем, которые Черри описывает с поразительным мастерством. Но это не просто очередная история будущего о противоборстве двух галактических сил — торгового Альянса и милитаристического Союза. Главное достоинство серии, состоящей из нескольких циклов, — невероятно точное описание жизни и внутреннего мира нечеловеческих цивилизаций. Герои романов и повестей Черри — чаще всего разнообразные «чужие», в корне отличающиеся от нас мышлением и поведением. Может, писательница — инопланетный подкидыш?

Какие книги входят:

«Трудные времена»
«Последняя база»
«Сытин»
«40000 на Геенне»
«Угасающее солнце»
«Район Змеи»
«Ночи Меровингена»

7. Кит Лаумер, «Империум»

И последним в списке будет малоизвестный у нас, но культовый на Западе цикл книг о Империуме. Роман «Миры Империума» стал блестящим дебютом одного из самых плодовитых, самых выдающихся американских фантастов нашего времени Кита Лаумера. Для произведений этого писателя характерна «крутая» приключенческая интрига, а также возрастающее от романа к роману тяготение к юмору, гротеску, пародии. Среди развалин угасших исторических альтернатив помещается Империум, цветущая держава, установившая торговые связи с мирами, так далеко отстоящими от нее в пределах вероятности, что там и вовсе не помышляют о темпоральных путешествиях. Но Империум не единственный мир, где научились рассекать время. Вдобавок конкуренты приступили к странствиям по линиям времени гораздо раньше, и их корабли куда совершеннее любых, какие способны создать люди. Да и само время не стоит на месте, его линии переплетаются, образуя порой самые неожиданные узоры. Хоть и книги не поражают количеством страниц, но удивительно, как в «тонкие» книжки Лаумер сумел впихнуть столь масштабный и детально изображенный мир.

Какие книги входят:

«Миры Империума»
«Обратная сторона времени»
«Назначение в никуда»
«Жёлтая зона»

  • 0
0 Комментариев; пришло от harshow   

Многие известные литературные произведения имеют свои секреты и тайные истории. И порой читать о них не менее интересно, чем сами книги. Предлагаю узнать немного нового о книгах, которые казались нам такими знакомыми.

Александр Сергеевич Пушкин. Руслан и Людмила 
Вы никогда не задумывались, почему у Пушкина «русалка на ветвях сидит»? Образ русалки, которая наполовину женщина, наполовину рыба, — это наследие западноевропейской культуры. Мы привыкли представлять русалку с рыбьим хвостом, однако западная русалочка и русалочка из русского фольклора — совершенно разные персонажи. Чаще всего русалочку в русской традиции изображают как дородную, красивую, молодую женщину с бледным лицом и с длинными зелеными волосами. Главное ее развлечение — сидеть на ветках деревьев и расчесывать свои волосы.

Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц 
Все герои сказки имеют своих прототипов. Образ самого принца глубоко автобиографичен — это Экзюпери в детстве. Роза, которую Маленький принц любит и охраняет, — его красивая, но капризная жена, латиноамериканка Консуэло. А Лис — это Сильвия Рейнхардт, хороший друг Экзюпери, которая помогала ему в трудные времена.

Жюль Верн. Таинственный остров 
Известно, что Жюль Верн обычно писал свои романы, основываясь на собственных научных знаниях. Но в «Таинственном острове» он намеренно умолчал одну деталь: в описании способа изготовления нитроглицерина для подрыва гранитной скалы не хватало катализатора (платина), без которой вся эта затея ни за что бы не сработала.

Джон Рональд Руэл Толкин. Хоббит, или Туда и обратно 
Толкин хотел написать лишь небольшую сказку для чтения собственным сыновьям, но так увлекся, что получилась полноценная книга с картами и иллюстрациями. Сначала существовал лишь один рукописный экземпляр книги, которую профессор иногда давал почитать своим друзьям и ученикам. Именно благодаря одной из его учениц книга и увидела свет, а позже еще и получила продолжение.
Также интересным фактом является то, что рецензентом для этой книги стал десятилетний мальчик, сын директора издательства, в котором она впервые была напечатана.

Али-Баба и сорок разбойников 
Знаменитая фраза «Сезам, откройся» в переводе на русский язык должна была звучать как «Кунжут, откройся».

Льюис Кэрролл. Алиса в Стране Чудес 
Персонажи Шляпник и Мартовский Заяц происходят из двух английских поговорок: «сумасшедший, как шляпник» и «сумасшедший, как мартовский заяц». Поговорка о шляпнике связана с тем, что в старину при изготовлении фетра для шляп использовалась ртуть, хроническое отравление которой вызывает психические расстройства. А сумасшествие мартовских зайцев объясняется брачным периодом, наступающим весной.

Уильям Шекспир. Макбет
Шекспир вовсе не выдумал сюжет пьесы «из головы». Он талантливо изложил средневековое сказание, причем довольно близко к первоисточникам. «Макбет» является самой популярной пьесой Шекспира. Она исполняется в мире каждые четыре часа.

Джоан Роулинг. Гарри Поттер и узник Азкабана 
Когда книга «Гарри Поттер и узник Азкабана» была выпущена в Великобритании, издатель, во избежание прогулов, попросил владельцев книжных магазинов не продавать книгу, пока школы не закроются на один день.

Владимир Набоков. Лолита
Считается, что на написание романа Набокова вдохновила нашумевшая история о Чарли Чаплине, который полюбил свою вторую жену Литу Грей, когда ей было 12 лет.

Александр Дюма. Граф Монте-Кристо
Сюжет «Графа Монте-Кристо» был почерпнут из архивов парижской полиции. Сапожник Франсуа Пико был арестован по доносу и брошен в крепость, где провел около 7 лет. В тюрьме Пико прорыл подземный ход в соседнюю камеру, где содержался богатый итальянский священник. Они подружились, и перед смертью священник поведал Франсуа тайну о скрытом в Милане сокровище. После выхода на свободу Пико овладел завещанными ему сокровищами и под другим именем объявился в Париже, где посвятил 10 лет возмездию за подлость и предательство.

Александр Сергеевич Грибоедов. Горе от ума
В 19 веке актрисы отказывались играть Софью в «Горе от ума» со словами: «Я порядочная женщина и в порнографических сценах не играю!». Такой сценой они считали ночную беседу с Молчалиным, который еще не был мужем героини.

Стивен Кинг. Рита Хейуорт, или Побег из Шоушенка
Стивен Кинг продал права на экранизацию своей книги всего за 1 доллар. Он дает такую возможность начинающим режиссерам или студентам, при этом оставляя себе все права на произведения и запрещая извлекать из получившихся фильмов коммерческую выгоду.

Рэй Брэдбери. 451° по Фаренгейту
Вскоре после издания антиутопии Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» издательство Ballantine Books выпустило дополнительную специальную серию: 200 экземпляров романа были обернуты обложкой из материала на основе асбеста с исключительными противопожарными свойствами.

Эмили Бронте. Грозовой перевал
Поскольку на момент выхода романа занятие писательским мастерством считалось неподходящим для женщины, его пришлось опубликовать под мужским именем. Спустя год после выхода книги Эмили Бронте умерла, так никогда и не узнав, какое место займет ее роман в истории мировой литературы. Уже после смерти Эмили сестра Шарлотта переиздала роман и добавила предисловие, в котором объяснила, что автор романа на самом деле — женщина. 

Чак Паланик. Бойцовский клуб
Однажды Чак Паланик отдыхал на природе и повздорил с соседним лагерем, после чего его крепко побили. Вернувшись на работу с лицом в синяках, Паланик увидел, что никто из коллег не спрашивает, что случилось. Тогда у него и родилась идея романа «Бойцовский клуб». По ходу написания книги Паланик еще не раз ввязывался в уличные драки, испытывая опыт своих героев на собственной шкуре.

  • 2
2 Комментария; пришло от harshow   

Когда январь начинает плавно перетекать в февраль и кажется, что зима бесконечна и беспросветна, хочется только одного: впасть в спячку и не выползать из нее до самого лета. Но есть способы пробудиться и вернуть себя к жизни, — например, прочитать какую-нибудь добрую и светлую историю.
 
Джеральд Даррелл «Моя семья и другие звери»
Эта искрящаяся солнечная повесть — первая часть знаменитой трилогии писателя-натуралиста Джеральда Даррелла о детстве, проведенном на греческом острове Корфу. Душевно и остроумно он рассказывает об удивительных животных и их забавных повадках. Читая книгу, вновь убеждаешься, как прекрасен мир вокруг.
 
Абдель Селлу «Ты изменил мою жизнь»
Подлинная история главных героев французского фильма «Неприкасаемые» («1+1»). Рассказ об удивительной дружбе двух людей, пути которых никогда не должны были пересечься — парализованного французского аристократа и безработного алжирского эмигранта. Но они встретились. И их жизни изменились.
 
Элинор Портер «Поллианна»
Легко ли видеть в жизни только светлые стороны? Наверное, все же нет: ведь мы все такие взрослые, обремененные кучей проблем и прекрасно знаем, что хорошего много не бывает. Но если сделать радость игрой, а потом и принципом жизни, возможно, мы сумеем по-другому взглянуть на действительность? История Поллианны — самый настоящий антидепрессант.
 
Кен Кизи «Песня моряка»
Кен Кизи долго готовился спеть эту песню, долгие годы писательского молчания породили ее — песню об Аляске, суровом крае, о простых людях, о море. Песню, в которой так яростен сарказм, едкий юмор, которая звучит так сердито и, кажется, опускает слушателя на самое дно жизни, чтобы затем поднять его к свету и зарядить искренним, неубиваемым желанием жить.
 
Наринэ Абгарян «Манюня»
«Манюня» — светлый, пропитанный солнцем и запахами южного базара и потрясающе смешной рассказ о детстве, о двух девочках-подружках Наре и Манюне, о грозной и доброй Ба — бабушке Манюни, и о куче их родственников, постоянно попадающих в казусные ситуации. Это то самое теплое, озорное и полное веселых приключений детство, которое делает человека счастливым на всю жизнь.
 
Рэй Брэдбери «Лед и пламя»
Экстремальные природные условия на планете привели к тому, что люди стали взрослеть и стариться всего за 8 дней. За это время им нужно выучиться, жениться, оставить потомство. Они умудряются воевать, ревновать, завидовать — будто им отпущены десятки лет... Короткая повесть, которая учит, что даже за небольшой отрезок времени можно успеть многое — или не успеть ничего, если даже не пытаться.
 
Дэнни Уоллес «Человек-да»
Дэнни Уоллес на все отвечал отказом. Отказывал друзьям и коллегам, отказывался вечерами выходить из дому, говорил «нет» самому себе. И жизнь его была скучна. Брошенный своей возлюбленной, он стоял на дороге, которая вела в никуда. И, только когда некий загадочный человек, с которым он как-то вечером ехал в автобусе, произнес три магических слова, его жизнь начала меняться...
 
Фэнни Флэгг «Стоя под радугой»
Представьте, что вы оказались в крохотном городке и внезапно понимаете, что знаете всех его жителей, каждую семью лучше, чем кто бы то ни был. Вы наблюдаете за их жизнью — обыкновенной, повседневной, и вам становится тепло. Говорят, видеть только хорошее трудно: за это нас считают наивными и недальновидными. Но Фэнни Флэгг — одна из тех, кто умеет показать, что жизнь намного лучше, чем о ней принято думать.
 
Пелам Г. Вудхаус «Фамильная честь Вустеров»
Книги Пелама Вудхауса — находка для каждого, кто ищет легкого, необременительного чтения, источник нескончаемого позитива и радости. История Дживса, Вустера и всей той кутерьмы, которая их окружает, наполнена искрометным юмором и способна поднять настроение с нуля до плюс бесконечности.
 
Терри Пратчетт «Народ, или Когда-то мы были дельфинами»
Даже если вы знакомы с сэром Теренсом Пратчеттом, с его светлыми и веселыми мирами, в этой книге он сумеет вас удивить. Она серьезнее, глубже, несмотря на то, что ориентирована на подростков. Очень нежная, очень пронзительная история о взрослении и о том, что каждому из нас необходимо во что-то верить.

  • 0
0 Комментариев; пришло от harshow   

Иосиф Бродский — поэт с невероятно сложной судьбой, и от этого, наверное, творчество его не такое простое, а глубокое, проникновенное, задевающее за самые тонкие струны души, заставляющее думать и делать выводы.

Его стихи вызывали множество споров ещё при жизни автора. Несомненный успех поэзии Бродского как среди критиков и литературоведов, так и среди читателей, имеет, вероятно, больше исключений, нежели требовалось бы для подтверждения правила. Пониженная эмоциональность, музыкальная и метафизическая усложнённость — особенно «позднего» Бродского — отталкивают и притягивают одновременно.


Фото из архива И. Бродского

***

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе солнце, если ты куришь «Шипку»?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счётчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернёшься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; ещё одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

1970

Шесть лет спустя

Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,
что удивлённо поднятая бровь,
как со стекла автомобиля — дворник,
с лица сгоняла смутную печаль,
незамутнённой оставляя даль.
Так долго вместе прожили, что снег
коль выпадал, то думалось — навеки,
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.
Так чужды были всякой новизне,
что тесные объятия во сне
бесчестили любой психоанализ;
что губы, припадавшие к плечу,
с моими, задувавшими свечу,
не видя дел иных, соединялись.
Так долго вместе прожили, что роз
семейство на обшарпанных обоях
сменилось целой рощею берёз,
и деньги появились у обоих,
и тридцать дней над морем, языкат,
грозил пожаром Турции закат.
Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари на старом
диванчике, что — прежде, чем возник, —
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.

1968

***

В деревне Бог живёт не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он — в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдаёт
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолёт
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же всё это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.

1965

***

Коньяк в графине — цвета янтаря,
что, в общем, для Литвы симптоматично.
Коньяк вас превращает в бунтаря.
Что не практично. Да, но романтично.
Он сильно обрубает якоря
всему, что неподвижно и статично.
Конец сезона. Столики вверх дном.
Ликуют белки, шишками насытясь.
Храпит в буфете русский агроном,
как свыкшийся с распутицею витязь.
Фонтан журчит, и где-то за окном
милуются Юрате и Каститис.
Пустые пляжи чайками живут.
На солнце сохнут пёстрые кабины.
За дюнами транзисторы ревут,
и кашляют курляндские камины.
Каштаны в лужах сморщенных плывут,
почти как гальванические мины.
К чему вся метрополия глуха,
то в дюжине провинций переняли.
Поёт апостол рачьего стиха
в своем невразумительном журнале.
И слепок первородного греха
свой образ тиражирует в канале.
Страна, эпоха — плюнь и разотри!
На волнах пляшет пограничный катер.
Когда часы показывают «три»,
слышны, хоть заплыви за дебаркадер,
колокола костела. А внутри
на муки Сына смотрит Богоматерь.
И если жить той жизнью, где пути
действительно расходятся, где фланги,
бесстыдно обнажаясь до кости,
заводят разговор о бумеранге,
то в мире места лучше не найти
осенней, всеми брошенной Паланги.
Ни русских, ни евреев. Через весь
огромный пляж двухлетний археолог,
ушедший в свою собственную спесь,
бредёт, зажав фаянсовый осколок.
И если сердце разорвется здесь,
то по-литовски писанный некролог
не превзойдёт наклейки с коробка,
где брякают оставшиеся спички.
И солнце, наподобье колобка,
зайдет, на удивление синичке
на миг за кучевые облака
для траура, а может, по привычке.
Лишь море будет рокотать, скорбя
безлично — как бывает у артистов.
Паланга будет, кашляя, сопя,
прислушиваться к ветру, что неистов,
и молча пропускать через себя
республиканских велосипедистов.

1966

М. Б.

Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.
Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.
Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.
Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум,
ещё одна жизнь. И я эту долю прожил.
Повезло и тебе: где ещё, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.

1989

  • 1
1 Комментарий; пришло от harshow   


Становиться успешнее каждый день, совершенствовать свои личностные и профессиональные качества, тратить каждую минуту своей жизни с максимальной пользой. Мы составили для вас топ книг, которые помогут в этом.

1. Выйди из зоны комфорта

Книга № 1 по саморазвитию. Она сделала Брайна Трейси гуру эффективности. Книга рассказывает о том, как добиваться решения сложных задач, выходя из зоны комфорта.

2. Ловушки мышления

Книга расскажет, как избежать типичных ловушек мышления, научит принимать правильные решения в любой ситуации и поможет отказаться от стереотипов и шаблонов.

3. Сила воли

Эта книга написана на основе курса по укреплению силы воли преподавателя Стенфордского университета. Он уверен: силу воли можно тренировать как мышцы. Чем чаще тренируешь, тем проще использовать.

4. Высшая цель

Майкл Рэй, самый креативный человек Кремниевой долины, разработал и в течение 25 лет вел в Стэнфорде знаменитый курс «Творчество в бизнесе». В этой книге через практические упражнения, истории и советы он поможет вам найти вашу высшую цель.

5. Никогда не ешь в одиночку

Самый важный навык в бизнесе (и не только в бизнесе) — умение строить отношения. Один из самых общительных людей в мире Кейт Феррацци учит эффективному нетворкингу.

6. Тайм-драйв

Самая практичная, увлекательная и популярная книга об управлении временем. Разошлась тиражом более 100 000 экземпляров!

7. Развитие мозга

Мы все хотим преуспевать, ставить рекорды и влиять на мир, но далеко не все из нас реализуют свой потенциал полностью. В книге Роджера Сайпа, тренера и консультанта в области самосовершенствования, вы найдете проверенные методики ускоренного обучения, постоянного развития и достижения рекордных показателей. Они увлекательны в освоении и легки в применении. И хотя волшебных средств в этой книге нет, результаты покажутся вам настоящим чудом.

8. Психология убеждения

Эта книга расскажет о психологических приемах, которые помогут вам на работе и в общении с близкими людьми. Любой человек, изучивший стратегии убеждения с научной точки зрения, станет в разы эффективнее общаться, а также научится честно, этично и правильно выстраивать отношение с другими людьми.

9. Гибкое сознание

Книга для тех, кто нацелен на личностный рост и готов добиваться максимальных результатов, планомерно работая над собой.

10. Как привести дела в порядок

О том, как стать хозяином своей жизни. В основе методики — результат двадцатилетней работы автора. Среди российских менеджеров она стала суперпопулярной еще до перевода книги.

11.  Удовольствие от Х

Математика пронизывает все в этом мире, включая нас самих, но, к сожалению, мало кто понимает этот универсальный язык достаточно хорошо. Автор поможет испытать настоящую радость от знакомства с царицей наук.

  • 1
0 Комментариев; пришло от harshow   

«Я не могу лгать, говоря, что плохих писателей не существует. Извините, но их очень много». (с)

В своей автобиографии «Как писать книги» Стивен Кинг делится ценными знаниями о том, как научиться писать лучше. Если вы журналист, блогер или просто графоман, мечтающий о славе великого писателя, мы выбрали для вас 12 советов Стивена Кинга, которые, мы надеемся, помогут вам в совершенствовании своих навыков. Хотя, как по нашему, эти советы можно отнести к любой творческой профессии.

[size=5]1. Прекратите смотреть телевизор. Читайте так много, насколько это возможно[/size]

Если вы только начали свой путь в качестве писателя, то телевизор – первое, от чего нужно избавиться — «это яд для творчества». Писатель должен смотреть не телевизор, а сквозь себя, обращаясь к жизни воображения. Чтобы добиться этого, вам нужно читать так много, насколько это возможно. «Если вы хотите стать писателем, в большинстве своем вы должны делать две вещи: много читать и много писать».

[size=5]2. Готовьтесь к большей критике, чем к той, которую вы можете принять[/size]

Кинг сравнивает написание фантастики с пересечением Атлантического океана в ванне, потому что в обоих случаях «есть много причин для неуверенности в себе». Но не только вы будете в себе сомневаться, остальные тоже вряд ли будут в вас верить. «Если вы пишите (рисуете, танцуете и пр.), найдется кто-то, кто будет заставлять вас чувствовать себя паршиво. Что делать? Продолжать писать, если вам этого действительно хочется. Останавливаться на середине дела только потому, что вам тяжело, – плохая идея». Даже когда вы переживаете неудачу, Кинг советует оставаться оптимистом – «оптимизм – отличный законный ответ провалу».

[size=5]3.  Пишите, в первую очередь, для себя[/size]

Вы должны писать потому, что это приносит вам счастье. Как говорит Кинг: «Я делал это исключительно для наслаждения. Если вы получаете от писательства удовольствие, вы можете заниматься этим вечно».

[size=5]4. Не теряйте время, пытаясь понравиться[/size]

Согласно Кингу, грубость должна быть вашей последней заботой. Как признается писатель, ему не раз было стыдно за то, что он написал, особенно после полученных гневных писем, обвиняющих его в том, что он фанатик, гомофоб и даже психопат. В возрасте 40 лет он понял, что каждого приличного писателя хоть раз, но обвиняли в пустой трате таланта. Кинг пишет: «Если вы не одобряете мою работу, я могу только пожать плечами».  Вы не можете нравиться всем вашим читателям, так что Кинг призывает вас перестать беспокоиться об этом.

[size=5]5. Не пытайтесь украсть чей-то голос[/size]

Когда вы пытаетесь спародировать чей-то стиль письма, у вас не выйдет ничего, кроме «бледной имитации». У вас никогда не получится повторить чужой способ ощущения и переживания, особенно через несвойственную вам манеру выражения и не ваш сюжет.

[size=5]6. Когда вы пишите, отключайтесь от мира[/size]

Писательство – это абсолютно интимное занятие. Расположите ваш стол в углу комнаты и ликвидируйте любой отвлекающий вас источник, от телефона до открытого окна. Кинг советует: «пишите с закрытой дверью, переписывайте с открытой». Вы должны поддерживать полное уединение между собой и своей работой.  Особенно это касается работы над первой книгой: первый проект — «история обнажения».

[size=5]7. Чтобы быть хорошим писателем, вам не нужны наркотики[/size]

«Мнение о том, что творчество и психотропные вещества – неразделимые понятия, является одним из величайших поп-интеллектуальных мифов нашего времени», говорит Кинг. «Любые утверждения, что наркотики и алкоголь – необходимы для притупления чувствительности, – корыстная фигня».

[size=5]8. Беритесь за темы, о которых трудно писать[/size]

«О самых важных темах говорить намного труднее», пишет Кинг. «Сложнее всего писать о вещах, за которые вам стыдно, потому что слова приуменьшают чувства. Большинству великолепно написанных глав предшествуют часы раздумий. При решении сложных вопросов удостоверьтесь, что вы глубоко копнули». Кинг говорит, «Истории – это ископаемые, реликвии, часть непознанного мира», а писатели должны быть археологами, проводящими раскопки стоящих историй.

[size=5]9. Избегайте наречий и длинных абзацев[/size]

Кинг говорит, что «дорога в ад вымощена наречиями», и сравнивает их с одуванчиками, портящими ваш идеальный газон. Наречия – это вторая худшая вещь после «он сказал» и «она сказала». Также обращайте внимание на абзацы —  они задают ритм вашему рассказу – «абзацы должны одинаково хорошо выглядеть и звучать».

[size=5]10. Не зацикливайтесь на грамматике[/size]

«Язык не всегда должен носить галстук и зашнурованные туфли. Цель фантастики – не грамматическая корректность, ее цель – заставить читателя принять и рассказать историю. Вы должны заставить читателя забыть о том, что он держит в руках книгу».
Любые утверждения, что наркотики и алкоголь – необходимы для притупления чувствительности, – корыстная фигня

[size=5]11. Относитесь к своему делу серьезно[/size]

«Вы можете относиться к писательству с нервозностью, волнением, надеждой или отчаянием. Но лучше – отнеситесь к нему с легкостью». Если вы не можете писать серьезно, оставьте мысль о том, чтоб стать писателем, и займитесь чем-нибудь другим.

[size=5]12. Закончив писать, сделайте шаг назад[/size]

После того, как вы закончили писать, позвольте себе 6-недельный восстановительный период. Этого будет достаточно, чтобы вы взглянули на свое произведение ясным умом, чтобы позволить вам обнаружить любые вопиющие дыры в сюжете или развитии персонажа. Кинг утверждает, что восприятие писателем персонажа может быть столь же ошибочно, как и восприятие читателя.

Кинг сравнивает написание книг с природными процессами: «когда вы пишите книгу, день за днем вы тратите время на сканирование и идентификацию деревьев. Когда вы закончите писать, вы должны сделать шаг назад, чтобы увидеть лес». При обнаружении ошибок же «вам не следует чувствовать себя подавленным и виноватым. Даже лучшие из нас могут облажаться».

  • 0
0 Комментариев; пришло от harshow   

1 23